Сердце зверя [СИ] - Оксана Головина

Глава 34

Креш с благоговением смотрел на протянутую ему ветхую куртку.

— Брат, где ты откопал эту вещицу? Ей цены нет… — он проворно потянулся к одежде длинной узловатой рукой, но Мик вовремя выхватил форму, едва не разорвав хрупкую ткань.

— Я ее не для твоей извращенной коллекции принес! Где то, что оставила девушка?

Его друг, скорчив обиженную физиономию, полез в свои многочисленные ящички и коробки. Он извлек прядь волос, заботливо уложенную в небольшую коробочку.

— О Боже, Креш! — Мик только скривившись, покачал головой, — мне нужно, чтобы ты провел анализ.

— Не понял?

— Просто сравни ДНК на этой куртке, с волосами, что остались у тебя.

— Зачем?

Он вовсе замучил его своими вопросами. Мик развернулся к нему, сверкая глазами, голос его, рыком раздался в небольшой комнате:

— Делай свое дело, Креш! Пока я окончательно не вышел из себя!

— Походу, ты туда не часто наведываешься… — ученый вырвал одежду из рук друга, и посеменил в свою крошечную лабораторию. Вожделенную прядь, он бережно положил в глубокий карман своей безразмерной рубашки.

— Сколько тебе нужно времени?! — Мик прокричал ему в след, когда тот скрылся, не удосужившись дослушать.

— Уходи! Я свяжусь с тобой, когда закончу! — противный голос раздался, словно из другого света.

— Мне нужно примерное время, Креш! Меня интересуют пятна крови на рукаве.

— Образец даже навскидку потянет не несколько десятков лет! Думаешь все так просто, в моих ограниченных условиях?! Я сказал — уходи!

— Черт тебя дери, Креш… — Мик покинул хижину, не находя себе места. Он так желал этого результата, что не мог сосредоточиться ни на чем.

Крешник уложил одежду на свой стол, и, потянувшись за приборами, глянул на панель на стене. Большим скоплением ярко-зеленых точек, высвечивалась часть карты, отображавшаяся на одном из горевших экранов.

— Мик!! — ученый засеменил обратно, надеясь догнать друга.

— Мик!!!! — стоя на крыльце, он голосил, как на поминках. Птицы снялись с верхних веток, вторя своими голосами его крику.

— На мосту как-то слишком людно!!!!!! — прокашлявшись, Креш решил, что достаточно, и, учитывая слух его товарища, он сделал все, что смог.

— Ты идиот, Креш! — Мик на ходу развернулся, устремляясь к черневшему под небесами мосту. Что могло заставить людей собраться там? Нехорошее предчувствие одолевало его всю дорогу.

Она бежала, из последних сил. Взмокнув до последней нитки, она, задыхаясь, упала на колени под огромной тенью, отбрасываемой высоким мостом. Схватившись руками за высохшую траву, она восстанавливала дыхание. Она уже слышала приближение машин наверху. Оранжевая пыль и ржавчина оседала на ее спине и косах.

— Как… как успеть… как успеть?!.. — ее хриплое дыхание резало горло. Виктория подняла голову, прикрывая глаза, слезящиеся от пыли и солнца. Или от бессилия.

— Поднимайся.

Она повернула голову, пытаясь понять, кто оказался рядом. Она даже не заметила, как он подошел. Высокие ботинки нетерпеливо пинали старую сваю. Мик глянул на нее, неподвижно сидящую на земле, разглядывающую его через завесу спутанных волос.

— Вставай!

— Не могу… — ватные ноги и вправду не слушались ее. Это было странное раздражающее чувство. Она привыкла, к тому, что в ней словно ядерный реактор работал на износ. Похоже, он отработал свой срок.

— Это пройдет.

Он будто читал ее мысли.

— Это просто нервы. Успокойся и вставай. Он не должен увидеть тебя такой.

— Что ты делаешь здесь Волк? — она тяжело поднялась, подхваченная им под руку. Молодой человек, убедившись, что она устоит сама, отпустил ее, отступая на шаг.

— Я не Волк.

— Твои зубы говорят об обратном!

— Твои тоже!

Виктория только сейчас почувствовала, знакомую помеху во рту.

— Я чудовище…

— Как и я, собственно.

Они замолчали, словно впервые видя друг друга. Мик первым очнулся, остановив взгляд на цепи, обмотавшей ее шею.

Сейчас тебе нужно идти. Но ты должна вернуться в Пустошь, как только закончишь. Ты не сойдешь с этого моста, больше никогда. Я помогу, если ты дашь мне слово.

— Я не могу дать тебе его. Я должна сдаться.

— Тебе нельзя возвращаться в город. Я совершенно не понимаю, что происходит, но точно знаю, что ты не должна попасть к этим людям. Ты подвергаешь их смертельной опасности.

— Меня просто расстреляют и все кончится!

— Ты так легко готова умереть?!

— А сколько я еще должна убить, чтобы быть готовой? Троих не достаточно?

Мик замолк, не веря своим ушам.

— Моего друга обвинили вместо меня в том, чего он не совершал. Я должна передать ему прибор, чтобы ни я, никто другой не попытался навредить ему… потом, все должно закончиться.

— Дай мне один шанс. Есть человек, который может попробовать разобраться во всем. Он сейчас этим занимается. Пусть он скажет свое слово.

— А потом?

— Ты сама сделаешь свой выбор.

— Ладно. Ты сказал, что можешь помочь. Я не успею вовремя.

— Я подброшу тебя. Там, наверху есть перегородки, за которые можно ухватиться. Ты поднимешься по ним.

Она подняла голову, глядя на железную конструкцию, о которой говорил Мик.

— Это слишком высоко…

— Не для тебя. И не для меня, — Мик присел, подставляя ей свои руки.

— Поспеши!

Виктория положила руки ему на плечи, ставя пыльный ботинок на его ладони.

— Давай! — она взлетела, словно гравитация была над ней более не властна. Ржавые перегородки едва позволили ее рукам зацепиться, грозя рассыпаться в прах. Виктория, прищуривая глаза, от жгучей пыли, подтянулась, пытаясь найти ногами опору. Оставив все мысли позади, она приказала себе не останавливаться, и не смотреть вниз…

Мик стоял, прижавшись к ржавой свае, в полном смятении.

Происходящее там, высоко над головой, так больно напомнило ему казнь, свершившуюся почти сто лет назад.

Он, как никто другой понимал лейтенанта, в этот самый миг, становившегося отвергнутым, поруганным беснующейся толпой.

— Ублюдок!..

Он помнил каждое слово, кинутое ему в след, каждый камень.

— Черт, время идет — люди не меняются…

Она соскочила с высокой решетки на широкую бетонную дорогу, как раз в тот самый момент, когда конвой подвел его к краю. Она видела, что сопровождавший его Южный патруль, как мог, сдерживал людей. Она мигом заметила знакомую шляпу. Хавьер, из последних сил терпя, пытался устоять на месте, и не дать им приблизится к заключенному.

— Димка… — ноги ее задрожали, но она побежала, раскидывая орущих горожан, ненавистных ей в этот момент. Ее не волновало, упал ли кто, или не сломала она в пылу чью-то руку или ногу, а лучше — шею… неудержимая ярость и обида заполонила ее сознание.